24 Апреля
Телефон: +7 (3022) 21-77-37
Для слабовидящих

«Ледокол»: колющий лёд, вымысел, правду


"Ледокол", один из самых крупных и высокобюджетных (свыше 633 миллионов рублей) проектов отечественного кинематографа 2016 года, фильм-катастрофа режиссёра Николая Хомерики, основанный, как указывается в титрах, "на реальных событиях". Картину уже увидело несколько десятков тысяч читинцев, увидят ещё тысячи. Но и у тех, кто ознакомился с новой российской картиной и тех, кому это ещё предстоит, не только в "Удокане", но и позже, на DVD-дисках или в онлайновых интернет-просмотрах, непременно возникнут вопросы сводящиеся к одному: "А как было всё по правде, там, в марте-июле 1985 года, в море Росса, на советском судне? Сегодня, как я и обещал, поговорим об этом…

 

 

…В начале напомню текст "официального" анонса для тех, кому ещё предстоит увидеть "Ледокол": Навстречу ледоколу "Михаил Громов" движется огромный айсберг. Уходя от столкновения судно попадает в ледовый плен и оказывается в вынужденном дрейфе вблизи побережья Антарктиды. Экипаж "Михаила Громова", находясь 133 дня во тьме полярной ночи, в атмосфере зловещей тишины и жуткого холода, пытается выбраться из ледовой ловушки. И даже если можно было бы уйти - деваться все равно некуда. У капитана ледокола нет права на ошибку. Один неверный маневр судна может оказаться смертельным для экипажа и тяжёлые антарктические льды могут раздавить судно... Фильм - фильмом, а реальность оказалась не менее "острей" сюжетом. Итак...

 

Корабль

 

Начнём с самого судна "Михаил Громов" на котором герои фильма Н. Хомерики совершили свой героический дрейф у побережья Антарктиды. В отличии от картины "Ледокол", оно было научно-экспедиционным, исследовательским дизель-электроходом усиленного ледового класса серии "Амгуэма", а не ледоколом. 2 сентября 1975 года новое судно "Михаил Сомов" названное в честь знаменитого полярника и океанолога, построенное по заказу Госкомитета по гидрометеорологии и гидрологии СССР и переданное в НИИ Арктики и Антарктики, отправилось в свой первый рейс к берегам шестого континента. В последствии "Михаил Сомов" не раз ходил в Антарктиду, где изучались гидрометеорологический и ледовый режима Южного океана, а также велись гидрографические работы, исследования физики и механики морского льда. Кроме того, судно доставляло на антарктические станции зимовщиков, а также продовольствие и различные грузы. В декабре 1984 "Михаил Сомов" находящийся в составе 30-й Советской Антарктической Экспедиции вышел из порта приписки – Ленинграда и взял курс на Антарктиду. Вышел по ряду причин, с немалым опозданием (антарктическое лето короткое, как и навигация в тех местах). Помимо различных научно-исследовательских задач судну предстояло обеспечить доставку снабжения и смену полярников-зимовщиков на антарктических станциях, в частности станции "Русская" (ныне является сезонной базой).

 

Курс: Антарктида. "Русская"

 

К середине 1980-х шестой континент был достаточно хорошо, для тех суровых мест, обжит - 59 научно-исследовательских станций и баз различных стран мира кольцом охватили "международную" Антарктиду. В глубине континента действовало ещё две. Однако главной сложностью в изучении и освоении Антарктиды тогда и сейчас, остаётся её крайняя удалённость от других материков, сверхсуровый климат с температурами ниже -50-60С, снежными ураганами, туманом и возможность доставлять грузы для станций в основном только морским путём и только в летний сезон (декабрь-февраль). Выполнив ряд поставленных задач по обеспечению советских полярных станций "Михаил Сомов" под командованием опытного капитана Валентина Филипповича Родченко зашёл в середине февраля 1985-го в Веллингтон (Новая Зеландия), где пополнил запасы продовольствия, топлива, прочего снабжения для станций "Русская" и "Ленинградская" и срочно взял курс на Антарктиду. Из-за серьёзной задержки выхода судна в рейс и непредвиденным работам уже в водах шестого континента, наверстать упущенное время "Михаилу Сомову" так и не удалось

 

В ледовом плену

 

В начале осени (которая в считанные недели переходила в зиму), 7 марта "Михаил Сомов" подошёл к береговому припаю Земли Мэри Бэрд тихоокеанского сектора Западной Антарктики, неподалёку от моря Росса. К этому времени все иностранные суда уже уходят из опасного сектора и вообще покидают Антарктику до следующего лета. Судно застопорило двигатели на расстоянии 25 миль отделяющих его от самой "компактной" советской станции, что ютилась на крутом скалистом утёсе (высота 134 м. над уровнем моря) неподалёку от мыса Беркс. Грузы на станцию перебрасывали двумя бортовыми вертолётами Ми-8. Ими же была произведена смена полярников-зимовщиков, чья группа насчитывала 12 человек.

К концу работ погода начала резко портится - 14 марта пошёл снег и поднялся ураганный ветер свыше 50 м/сек., зашевелился лёд, видимость упала до нуля. Ни о каких дальнейших разгрузочных работах и последующей отправки судна обратным курсом в сложившейся погодной обстановке не могло быть и речи. А на следующий день "Михаил Сомов" был прочно взят в плен тяжёлыми льдами, толщина которых превосходила четыре метра. Если замёрзшую воду до 70 см. дизель-электроход ледового класса вполне мог колоть самостоятельно, то с такими "стражами" ему было не справиться. С 15 марта блокированное льдами судно понесло к айсбергам сидящим на мели. Большая опасность заключалась в том, что, придавленный к айсбергу корабль мог быть просто расплющен об него напирающими льдами. Капитан Родченко умело маневрируя сумел выскользнуть из района скопления айсбергов, но у "Сомова" заклинило винт, он потерял ход и в мрачных сумерках южно-полярной осени начал вынужденный дрейф со скоростью 6-8 километров в сутки. Вскоре корабль был отнесён в море Росса.

 

Исход, добровольцы, Родченко

 

Ураган стих спустя двое суток. Пленённое льдами судно продолжало доставлять оставшиеся грузы на "Русскую"! В начале апреля вертолёты  летали ещё и на теплоход "Павел Корчагин" стоявший в 400 км. у кромки льда со стороны Южного океана, где они могли дозаправиться. Расстояние до соседа с каждым днём всё увеличивалось. Медлить было опасно. Руководствуясь радиограммой полученной из Москвы, капитан Родченко 17 апреля отдал приказ о частичной эвакуации с дрейфующего дизель-электрохода. Первыми отправили на "Корчагин" полярников со станции "Русская" и сменщиков "Ленинградской", до которой дизедь-электроход так и не смог дойти. С экипажем "Михаила Сомова" были проблемы - ни кто не хотел покидать своё родное, терпящее бедствие, судно. Добровольцами  и борцами за живучесть корабля в жестокой схватке с морозом, льдом, тьмой ночи и опасными морскими объятьями Антарктиды хотели быть все. Яростные споры прекратил Родченко, который в приказном порядке велел покинуть борт 77 членам команды. И вовремя - менее чем через сутки ухудшающаяся ледовая обстановка заставила "Павла Корчагина" покинуть место стоянки и отойти на недосягаемое вертолётами расстояние. Громада "Михаила Сомова" с 53 членами команды во главе с капитаном осталась в полном одиночестве в такой точке планеты, о которой было почти ничего не известно - за тысячи километров от цивилизации, среди тьмы, холода и льда моря Росса, в самое опасное время года - антарктическую зиму.

 

Ледовая атака и "спокойный" SOS

 

В начале дрейфа никто из команды не впадал в отчаяние - ни кто не верил, что с современным судном последний четверти XX века может произойти что-то нехорошее. Выручат в любом случае. Молодые, так те вообще рассматривали вынужденный дрейф, как остросюжетное приключение. Но чернеющий день сменяла чёрная ночь, а на помощь приходить пока никто не торопился. Капитан был спокоен и выжидал - может судно отнесёт в чистые ото льдов воды? Но 26 мая прозвучал тревожный сигнал (уже не первый, но гораздо более сильный) - в мёртвой полярной тишине дважды раздался жуткий грохот - рвались металлические стыки судна и шпангоуты. Далее, в течении двух суток "Сомова" давили окружающие его корпус льды. Сжатия оказались такими сильными, что огромные льдины запрыгивали на палубу судна... Двое суток не останавливаясь работала машина, что бы не заклинило винт рулевой группы. Быстро уходило топливо, которое надо было беречь. Хладнокровный Родченко сделал радиозапрос о помощи, а экипаж стал готовить всё необходимое для высадки на лёд в случае аварийной ситуации. Дрейф продолжался уже белее двух с половиной месяцев.

 

Бессильный спасатель. Радиоцензура

 

К этому времени, на расстоянии порядка 300 миль, к границе дрейфующих льдов подошёл "близнец" "Михаила Сомова", электроход "Пенжина". Попробовал опасную для винта ледяную кашу и толстые льды "на зуб" и решил не искушать судьбу, что бы гарантированно не разделить участь собрата. Тем временем на дрейфующем судне старпом капитана взял под строгий контроль содержание частных радиограмм команды. Впрочем, и без его цензуры коллектив судна не желая волновать родных отправлял коротенькие "радио-письма" по типу: "Не беспокойтесь. У нас всё хорошо. Стоим из-за погоды у "Русской". Всем привет! Целую". Лишь служебные сообщения направленные в Ленинград и Москву отражали истинное положение дел, особенно с угрозой судна быть раздавленном льдами.

 

Нарушители: "Эй, рашн, "Сомофф!"

 

Перехватить радиопереговоры, особенно гражданского судна, для специалиста, дело не слишком сложное. И всё же случившееся в конце мая стало не слишком приятным сюрпризом для "Михаила Сомова" и "Пенжины". Возле последней, на границе дрейфующих льдов "нарисовалась" серьёзная "посудина" страны, как тогда говорили, "наиболее вероятного противника" - ледокол из состава вспомогательных сил ВМС США. За "бортом" стоял 1985 год. Холодная война между США и СССР в то время, достигала своего пика и грозила вот-вот перейти в "горячую", ядерную. 

Амеры быстро оценив ситуацию и явно не только из сердобольности предложили "Михаилу Сомову" с ходу: "Эй, рашн, "Сомофф", давайте-ка мы подгребём и выколем вас изо льда." Быстро придя в себя от плавающего звёздно-полосатого "сюрприза" забравшегося в демилитаризированную международную антарктическую зону Родченко посоветовался с Москвой. Последствия такого "спасения" могли быть самыми неожиданными и скорей всего, малоприятными. Через несколько минут в сторону американцев от русского капитана ушёл "привет" примерно следующего содержания: "Советское судно "Михаил Сомов" выполняет заранее запланированную программу научно-исследовательских работ в данном районе Мирового океана. Оснований для беспокойства нет. В помощи не нуждаемся. Обращаем ваше внимание, что вы нарушаете пункт международного договора об Антарктиде и её водах". Понимая, что вспомогательное, но всё же военное судно вторглось в демилитаризованную зону и какими могут оказаться последствия, американцы поспешили убраться восвояси.

Интересно, что Родченко в общем-то сообщил штатовцам правду - судно борясь за выживание, попутно успевало делать свою прямую работу. уникальную, научно-исследовательскую - изучать глубины (до 3500 метров) почти неизвестного моря Росса, измерять солёность воды, температуру, рельеф дна, поведение льда и т.д. Нередко приборы примерзали к рукам - работы велись при морозе за -40C и шквальном ветре. И всё же "сомовцы" делали своё дело на отлично - одних только гидрологических станций  было поставлено пятнадцать.

 

Шила в мешке не утаишь

 

Радиопереговоры дрейфующего "Сомова" перехватили не только американцы - в конце мая весь мир заговорил о терпящем бедствие советском дизель-электроходе. Иностранные информационные агентства в желании получить хоть какую-нибудь информацию о затерянных в море Росса, русских, атаковали не только Москву, зарубежные посольства и консульства СССР, но даже все советские антарктические станции, доводя их радистов-полярников до белого каления вопросом: "Как там "Сомов?" На "счастье" связистов, на тот момент над Антарктидой разразилась сильнейшая магнитная буря и на несколько дней они смогли отдохнуть. А на беду "Сомов" перестал слышать "Большую землю"...  Лишь когда стало понятно, что "шила в мешке не утаить" Москва поведала миру, что случилось в водах Антарктики. В то время, находясь в жестоком противостоянии двух социальных систем и Та и Другая стороны старались скрыть друг от друга свои неудачи, аварии, катастрофы, умолчать о них, "засекретить", что бы противник, по понятным причинам, оставался в неведении о них. Так что дело было не только в смене руководства власти в Кремле (ушёл из жизни генсек К.У. Черненко, принимал бразды правления СССР М.С. Горбачёв) как вскользь упоминалось в фильме «Ледокол».

 

Ледокол – на помощь!

 

       Понимая, что "Михаилу Сомову" самостоятельно уже не вырваться из ледовой ловушки, отчасти благодаря прорыву 

"информационной блокады" Советом Министров СССР 5 июня было принято решение об организации первой в мире антарктической спасательной экспедиции в самое загадочное и гибельное в южно-полярную зимнюю пору, море Росса. Эта опасная миссия легла на руководителя экспедиции Артура Чилингарова (см. фото), капитана Геннадия Анохина, команду ледокола "Владивосток" (в фильме "Ледокол" - "Новороссийск") и группу вертолётов палубного базирования под командованием Б.В. Лялина. Дизельный ледокол (не самый мощный в ледокольном флоте) 10 июня вышел из порта приписки - Владивосток и взял курс к южным широтам.

"Атомный" вопрос. Многие читающие эти строчки, а также посмотревшие фильм, зададут резонный вопрос:"Почему на помощь "Сомову" не отправили атомный ледокол - мощное и более скоростное судно?" Ответ простой: Антарктида - безъядерная зона и вход в её воды атомоходам запрещён.

 

После сотого дня

 

В конце июня герои "Михаила Сомова" пережили сотый день дрейфа. Ресурсы судна таяли. Был сокращён расход электроэнергии, пара, пресной воды. Пришлось отказаться от обогрева ряда служебных помещений. Кончались продукты. Санитарный день (стирку, душ, баню и т.д.) теперь устраивали только два раза в месяц. Принятые меры позволили экономить ежедневно до 2,5 тонн горючего. А за ботом было ниже 25C. Начались мрачные полярный сумерки. Окружающие судно торосы поднялись на высоту верхней палубы. Команда, в сложившихся тяжёлых условиях, вела себя, в отличии от некоторых сцен в фильма "Ледокол", вела себя достойно, оставалась сплочённой выполняя жёстко поставленную капитаном Родченко, задачу: продержаться до прихода "Владивостока".

 

Ледокол мужественных и "сверхсвет"

 

           На 36-й день плавания  "Владивосток", не слишком приспособленный к штормовым условиям открытого океана, с 

большим риском и огромными трудностями прорвался через "ревущие сороковые" и 50-е широты, "славящимися" в это время года особо бешеными штормами и пересёк границу южного полярного круга. На расстоянии 600 миль до "Сомова", войдя в зону тяжёлых льдов "Владивосток" несколько раз попадал в их ловушку. В последней пробыл 19 часов обжимаемый смертельными объятиями многотонных громадин замёрзшей воды и чудом сумел вырваться. Вскоре спасатели наладили связь с "Михаилом Сомовым" и расположенным в 200 милях от "Владивостока" "Павлом Корчагиным". Полярная тьма сгущалась. По распоряжению Чилингарова на "Владивостоке", для ориентировки был включен, вероятно самый мощнейший на тот момент, в мире, прожектор. Его свет "сомовцы" начали видеть ещё за 10 суток (!), до прихода "Владивостока". Кто-то окрестил его "сверхсветом".

 

"Кричащий" электроход, ледокол-"хирург", свобода!

 

А 22 июля к "Сомову" и его порядком вымотанной команде вылетел вертолёт спасателей. Сделав два рейса он доставил на борт овощи, фрукты, почту, экспедиционное оборудование. Спасатели торопились - погода портилась. Вокруг страшный мороз, ветер и темнота. Было важно успеть доставить на "Сомова" всё необходимое для устройства ледового лагеря, что бы в случае гибели судна у людей была возможность дрейфовать до наступления благоприятных погодных условий. А дизель-электроход продолжал "кричать" - сдавливание корпуса льдами всё увеличивалось. К счастью, 26 июля, к многострадальному кораблю наконец сумел подойти ледокол. Двигаясь вокруг обмёрзшего судна, в свете прожекторов, в условиях сильного ветра и температуры -34C "Владивосток" "хирургически" точно обколол льды и сразу лёг на обратный курс по пробитому им же каналу. "Михаил Сомов" последовал за ним. После 133-дневного героического и страшного дрейфа-плена он был наконец свободен. 11 августа 1985 года оба судна вышли на чистую воду…

 

Герои

По прибытии на родину страна приветствовала героев-полярников и спасателей, получивших бесценный опыт работы при самых тяжелейших природных условиях на нашей планете. За беспрецедентный дрейф и спасательную миссию, капитану "Михаила Сомова" Валентину Родченко, капитану "Владивостока" Артуру Чилингарову, командиру звена вертолётов Борису Лялину было присвоено звание Герой Советского Союза. Остальные участники дрейфа и спасатели были представлены к различным правительственными наградам.

 

"Ледокол": колющий вымысел и правду

 

...Теперь вы, уважаемые друзья, уже увидевшие на экране "Удокана" фильм-катастрофу "Ледокол" и вы, будущие зрители этой картины снятой, как указывается в титрах, "на основе реальных событий" сможете теперь уверенно сопоставить реальность кинематографическую от режиссёра Н. Хомерики  и реальность произведённую историей великого СССР и его героев... Так раскалывается вымысел и очищается от его льда, правда.

…А "Ледокол", не смотря ни на что продолжает идти вперёд.

 

Сергей Балахнин, киновед, режиссёр.
(иллюстрации и оформление автора)